Одно из любопытных свойств искусства состоит в том, что на какую реакцию ни рассчитывал бы художник, мы почти никогда не знаем, что происходит с произведением в сознании зрителя. Между изображением и словом всегда остаётся пространство, которое заполняется иногда самым неожиданным образом. Новый сборник стихов «Звуки ярких красок» – как раз такой пример зрительской рецепции: это поэтические отклики на произведения армянских художников.
Анна Троицкая
Автор книги Екатерина Вельмезова – поэт, переводчик и филолог, профессор Лозаннского университета, приглашённый профессор Тартуского университета. Идея книги, по её словам, родилась весной 2026 года во время посещения выставки «Параллели» в Эстонском национальном музее. Выставка, организованная при участии музея и Людмилы Месропян, коллекционера и активного популяризатора армянского искусства в Эстонии, была задумана как встреча двух художественных контекстов – того, в котором оказывается эстонский зритель, и того, который представляют современные армянские живопись и графика.
Е. Вельмезова
«Звуки ярких красок»
Тарту: Mellnovfest MTÜ, 2026
Но книга Екатерины Вельмезовой предлагает больше, чем параллель: её стихи написаны на семи языках – армянском, эстонском, русском, английском, французском, украинском и голландском. Внутри сборника возникает нарастающее движение от изображения к слову, которое проходит между визуальным впечатлением и его поэтическим воплощением, а затем – между разными языками. На левой странице каждого разворота помещено произведение армянского художника, на правой – стихотворный отклик; всего в книге представлены 26 произведений. Сама композиция создаёт интермедиальное пространство между живописью и поэзией. Характер их встречи таков, что стихи не служат комментариями к изображениям, а картины не иллюстрируют стихотворения, каждое произведение сохраняет самоценность. Не случайно и само название книги – «Звуки ярких красок». В нём почти буквально соединяются два регистра: зрительный и слуховой. Возникает синестетическая формула, в которой визуальные впечатления переносятся из одной области чувственного опыта в другую.
Этот поэтический эксперимент связан с давней традицией ut pictura poesis – сопоставления возможностей изобразительного искусства и поэзии. Однако автор как будто снимает с этой формулы задачу сравнения. Здесь произведение живописи прежде всего служит импульсом для поэтического высказывания, порождая новые, иногда глубоко личные смыслы.
В «Звуках ярких красок» многоязычие становится одним из принципов внутреннего устройства книги, что обусловлено также и переводческим опытом автора. Большинство стихотворений Екатерина Вельмезова переводила на другие языки сама; над армянской версией вместе с ней работала художница и переводчик Зара Манучарян. Возможно, отчасти поэтому стихи написаны с такой лёгкостью и лаконичностью: в них важно сохранить первое впечатление от увиденного и дать ему прозвучать сразу на нескольких языках. С этого и начинается цепочка переводов – от живописного языка к поэтическому, а затем из одного национального языка в другой. В результате каждый из них сохраняет связь с исходным впечатлением, но одновременно вносит в него собственную интонацию. Автор выбирает не описание увиденного (экфрасис), а ассоциативный отклик на него. Момент личной встречи с картиной превращается в ёмкий образ, обозначающий контуры ещё не завершившегося впечатления.
Особенно выразительна в этом отношении форма трёхстиший. Если попытаться описать их средствами изобразительного искусства, то это были бы тонкие, виртуозные наброски: несколько штрихов, достаточных для ощущения целого. На странице они стоят один под другим, семь раз, на семи языках, отделённых друг от друга линиями. Иногда кажется, что перед нами не столько стихотворение, сколько несколько заметок-размышлений. В результате сама страница начинает работать как продолжение поэтики книги.
Для примера взглянем на один из разворотов: слева – архитектурный пейзаж Вагана Шахбазяна «Рассвет в розовом городе», справа – строки «Древние цветные города / повисли над бездной / как и всё в этой жизни» (с. 14–15). Каждая строка представляет собой отдельную фазу восприятия, а последняя выводит образ за пределы конкретного произведения и превращает его в экзистенциальное высказывание. Синтаксическая простота здесь обманчива, внешняя незатейливость фразы позволяет совершить смысловой переход от городского пейзажа к теме человеческого существования. И здесь становится отчётливо видна авторская интенция – не объяснять ни картину, ни своё виденье сюжета, а фиксировать собственное переживание от контакта с произведением искусства.
Так, другой пример, обращённое к графике Анны Торосян «утоли ты моя печали / хрупкой радостью / кисти» (с. 47) почти ничего не говорит о самом произведении: визуальное впечатление становится здесь поводом для глубокого личного высказывания. Одновременно поэт пишет и о красоте мира, и об искусстве, «хрупкая радость» которого здесь сродни утешению в момент душевной боли.
В целом, если сложить все строки этого сборника, мы увидим, что написаны они среди печали. Но вместе с тем они говорят нам о столкновении с прекрасным, о возможности найти защиту и исцеление, надежду и свет. «Город укроет» (с. 17), «наше спасение» (с. 21), «всепобеждающий свет» (с. 29), «защитит от бед и горя» (с. 31) – эти и другие строчки сродни секретным рецептам, выписанным автором себе и читателю. Неслучайны повторяющиеся в стихах Екатерины «мир» и «жизнь», они словно поддерживают стихотворения изнутри. Мир даёт новые ракурсы восприятия и поводы для вопросов, жизнь оказывается и темой, и мерой происходящего, иногда почти самодовлеющим ответом: «жизни основа – жизнь» (с. 39). Есть ещё и мотив танца, и призывы «танцуй», «танцуйте» (с. 23, 27, 55), которые вносят в эту почти невесомую поэзию совсем другое качество – движение. Живопись по самой своей природе остановлена в одном мгновении, но автор как будто пытается осторожно вернуть этому мгновению время, заставить неподвижное изображение двигаться, звучать, продолжаться. Повторяющиеся в книге «мир», «жизнь», «свет», «сон», «танец» постепенно складываются в её собственный словарь. Это слова довольно простые, но именно поэтому они хорошо выдерживают переход из одного языка в другой, складываясь в строки, открытые для новых осмыслений.
Рассматривая картины, пришедшие из другой культуры, как нечто новое, Екатерина Вельмезова делится с читателями опытом иного взгляда на мир, и этот взгляд постепенно становится главной идеей сборника. Так, «Звуки ярких красок» оказываются книгой не столько о живописи, сколько о способности искусства входить в человеческую жизнь и менять её внутреннюю перспективу.
Читайте также
ВИДЕО I Книжный магазин Kripta в Тарту: кто сегодня читает бумажные книги?
Движение по спасению продуктов принесло Тарту международное признание
Спасательный департамент измерит уровень шума от взрывов в районе Кардла
Два ДТП за день: один автомобиль врезался в ограду дома
Elron предлагает на школьных каникулах путешествовать по странам Балтии на поезде
