Когда вы узнали о советских репрессиях в Эстонии в 1940–1941 годах? Я родился в 1977 году (советская власть праздновала своё 60-летие), в школу пошёл накануне перестройки. Однажды в 1989 году на классном стенде появились газетные вырезки, рассказывавшие о культе личности Сталина. Тогда я понял только то, что Сталин был плохим, страшным, но ещё не понимал, какое отношение он имел к людям, жившим в Эстонии.
Тимур Гузаиров
В 1992 году в 10-м классе я точно уже знал о депортациях 1941 и 1949 годов, но ещё не знал и не догадывался (наивный школьник!) о том, что с самого начала советской оккупации Эстонии в июне 1940 года происходили аресты, выносились приговоры и что жертвами НКВД были не только эстонцы, но и русскоязычные жители. Моё невежество в этом вопросе, к счастью, совсем скоро сменилось знанием. Учась в Тартуском университете, я неоднократно слышал, прежде всего, о замечательной женщине, Тамаре Павловне Милютиной, прочитал её мемуары «Люди моей жизни», имел счастье однажды с ней говорить.
Моё желание познакомиться со следственными делами из архива НКВД ЭССР возникло в 2010-е годы, после прочтения книги недавно умершего итальянского историка Карло Гинзбурга «Сыр и черви. Картина мира одного мельника, жившего в XVI веке». Начав погружаться в архивный материал, я впервые почувствовал необходимость для себя самого больше узнать о судьбах русских, живших в Эстонии в 1918–1940-е годы.
До 24 февраля 2022 года я читал документы из архива НКВД ЭССР отстранённо, с холодной головой, как профессиональный филолог и историк. Сегодня знакомство со следственным делом находит во мне также эмоциональный отклик: я не понимаю, как можно говорить, что в вопросе различения – что есть зло и что есть добро – не всё так однозначно.
Людмила Ивановна Аристова родилась в 1895 году в Тарту, по происхождению эстонка (эстонское имя отца в деле не указано, оно, конечно, было Ян). В 1915 году молодая девушка познакомилась с рязанским дворянином Владимиром Викторовичем Аристовым, вышла замуж. Они жили в Риге, где муж работал чиновником в военном госпитале. В 1916 году Людмила сбежала с ротмистром Вячеславом Йосифовичем Нейманом в Петроград.
Революция и Гражданская война внесли неизбежные перемены. В 1918 году Аристова и Нейман оказались в Крыму, оттуда перебрались к родителям Неймана в Оренбург, затем бежали в Одессу, потом на их пути были Турция, Салоники, Белград, где Вячеслав оставил Людмилу. Она поехала вслед за Нейманом в Прагу, затем в Польшу. В 1920 году переехала в Берлин, где познакомилась с корреспондентом немецкой фирмы Альбертом Мюльхауптом. В 1927 году Людмила вернулась в Эстонию и в 1928 году сошлась с Раво Кууром.
Подлинное имя последнего возлюбленного Аристовой было Андрей Васильевич Эльфер. В 1925 году он окончил в звании младшего лейтенанта Военную школу. Спустя несколько лет поступил на юридический факультет Тартуского университета, который из-за службы в 1933 году оставил. 27 августа 1938 года было удовлетворено ходатайство Андрея Эльфера о смене имени и фамилии. В 1939 году Раво Куур подал заявление в Тартуский университет с просьбой о возобновлении учёбы на юридическом факультете.
После начала советской оккупации некоторые бывшие военные Эстонской армии и члены «Кайтселийта» ушли в подполье, так как стали целью НКВД. В ходе арестов 31 декабря 1940 года НКВД пришёл за Раво Кууром и, не найдя его, доставил в тартуское отделение его возлюбленную – Людмилу Аристову.
Первый допрос провёл начальник следственного отделения Тартуского НКВД Морозихин. На этом допросе также присутствовал следователь по фамилии Тяхт, который в тот же день подал заместителю начальника НКВД Афанасьеву рапорт: «Во время допроса <…>, когда я от неё потребовал чистосердечного признания в своих преступлениях против Советской власти, она ответила на эстонском языке “я не предатель и Вы ничего от меня не узнаете”. Я у неё спросил: “значит вы не хотите сознаться в своих преступлениях”, она ответила, спохватившись: “Вы меня не поняли, я хотел сказать, что мне не в чем Вам сознаться, я ни в чём не виновата”». Согласно протоколу допроса, на вопрос следователя рассказать о готовившемся восстании Аристова ответила: «Мне ничего неизвестно».
Следующие два допроса вёл заместитель начальника НКВД Афанасьев. Второй допрос – 2 января 1941 года – начался в 11 часов 55 минут и закончился в 3 часа ночи 3 января. Протокол насчитывает четыре страницы и один абзац на следующей странице. Обратите внимание на это алогичное несоответствие между продолжительностью допроса и зафиксированным объёмом показаний. Третий допрос начался 3 января в 11 часов и закончился в 15 часов 45 минут. В протоколе три страницы.
Январские допросы сломали Людмилу. Имевшиеся у НКВД слухи об эстонском подполье во время допросов Аристовой были трансформированы в грандиозную картину подготовки большого всеэстонского восстания – с рассказом о доставке оружия, разговорах, прибытии финнов, выборе даты и часа выступления и т.д. Находившаяся ещё в статусе свидетеля, Аристова, кроме возлюбленного, назвала ещё четырёх человек. Отметим, что ни Раво Куур, ни остальные не были арестованы, им удалось скрыться (позднее, в июне 1941 года, был арестован только Александр Кальюланд).
Утром 4 января «в 11.15 потребовалась арестованная Арестова в комнату № 14 <…> часовым был обнаружен на шее бинт, который был обёрнут 4 раза вокруг шеи <…> и выводной к-ц Денисов развязал бинт с шеи и взялся за пульс, пульс еще работал <…> отправили в госпиталь». При чтении объяснения начальника караула возникает один вопрос – откуда и почему появился бинт у Аристовой?
С одной стороны, самоубийство – это следствие депрессивного, психофизического состояния, непомерного давления и страха. Возможно, Аристова впала в отчаяние от того, что было ею сказано и подписано. Вместе с этим в течение трёх допросов она не признала за собой никакой вины. С другой стороны, самоубийство было формой самозащиты, отказом продолжать игру следователя НКВД.
В следственном деле Людмилы Аристовой находится акт о вскрытии, датируемый 4 января 1941 года, согласно которому арестованная была физически здоровой женщиной. В тот же день (уже после её смерти!) был выписан ордер на арест Аристовой.
18 марта 1941 года личные вещи Людмилы – шуба, две кофты, рейтузы, трико, рубашка, резинки, бюстгальтер, носки, чулки, юбка – были сожжены, а «женские ручные часы жёлтого металла фирмы “Элта” сданы на хранение бухгалтеру Тартуского Горотдела по квитанции № 179». 22 марта следственное дело было закрыто, так как «обвиняемая Аристова Л.И. умерла». Просто умерла.
Источник: ERAF.130SM.1.1885-1