«Параллели» — так называется выставка, открывшаяся в начале весны в Эстонском национальном музее, и одновременно — более широкий проект, задуманный Людмилой Месропян, который направлен на знакомство эстонского (и не только) зрителя с современным армянским искусством.
Анна Троицкая
Несколько раз я пыталась начать говорить об этой выставке, и каждый раз из разговора ускользало что-то существенное. Вероятно, дело в том, что, отбросив профессиональную оптику, я позволила себе просто всматриваться — без необходимости немедленно структурировать увиденное. Сейчас я попробую вернуться к этому опыту уже на языке описания.
Главный источник вдохновения
Экспозиция поражает невероятной насыщенностью цвета — это можно было бы интерпретировать как устойчивую характеристику армянской художественной традиции, но в равной степени и как результат кураторского отбора. При этом выставка отличается стилистическим разнообразием. «Параллели» здесь — не только метафора сосуществования, но и указание на множественность художественных траекторий: каждый из представленных авторов выстраивает собственный визуальный язык для выражения своих идей и чувств. И, хотя, главный источник вдохновения для каждого из них — армянская история и культура, они выбирают разные средства для воплощения того, что им видится главным в искусстве.
Одна из ключевых траекторий в движении по этой выставке — пейзажи, они наполняют ее воздухом, поскольку световоздушная среда присутствует в самом живописном пространстве. Горные пейзажи Гагика Тадевосяна, завораживающие причудливыми формами скал, или архитектурные композиции Вагана Шахбазяна, подчеркивающие уникальность места, или сконструированные городские пространства Карине Дульян, морские гиперреалистические «видения» Гарри Арзуманяна, полные живописной экспрессии и солнечного света виды природы Арама Машуряна, — все они задают разные способы восприятия мира, не сводимые к единой оптике.
Диапазон состояний и интонаций
Экспрессивность как свойство живописи, как эмоциональный поток и как самостоятельный художественный принцип объединяет значительную часть выставленных работ. При этом она проявляется не как единый стиль, а как диапазон состояний и интонаций. В композициях Эрмине Демиро отдельные узнаваемые формы сочетаются с абстрактными цветовыми пятнами, рождая ощущение одновременно понятного и ускользающего образа. Картины Артуша Мкртчяна с их символическими сюжетами дарят эстетическое наслаждение, рождающееся от созерцания мягких линий и гармоничных цветовых аккордов. В работе Анаид Кешишян «Танец» все живописное пространство подчинено движению: контуры фигур размываются, границы между дальним и ближним планами исчезают в этом движении.
Если одни художники стремятся постичь красоту окружающего мира и выразить ее в красках, то другие обращаются к внутренним состояниям человека, делая видимыми переживания, воспоминания, эмоции. Это очень хорошо чувствуется в работах Мнацакана Езекяна, в его гротескных человеческих образах, визуальных опытах Соны Саакян, открывающей глубины сознания с помощью зооморфных изображений, и в живописи Зары Манучарян, которая подобна свободному путешествию сквозь слои линий и красок.
Некоторые работы полностью отказываются от изобразительности, представляя собой скорее живописный жест. В картинах Веры Арутюнян этот отказ от фигуративности приобретает почти телесное измерение: живопись становится непосредственным следом художественного усилия. Иной тип абстракции представлен в работах Айдука Смбатяна. В них также отсутствуют отсылки к видимому миру, а связь с природой выражается через художественный процесс.
Обращение к культурной памяти
Рядом возникает и еще одна важная тема — обращение к культурной памяти. В экспрессивных работах Сусанны Галстян она проявляется через предельное эмоциональное напряжение, сильную, местами фактурную, горячую живопись, растворяющую индивидуальное чувство в общем аффекте. Тематически эти картины перекликаются с темными абстрактными полотнами Тиграна Тадевосяна, насыщенными всполохами красного, белого и жёлтого; однако в работе «Крик» в этой плотной живописной массе внезапно проступает мотив открытого рта — почти случайное, но оттого ещё более тревожное узнавание.
Отдельную линию в экспозиции формирует обращение к символическому языку, в котором культурная память проявляется уже не аффективно, а символически. В работах Тамары Арутюнян живописное пространство оказывается насыщено как система устойчивых знаков визуальными кодами, отсылающими с помощью устойчивых знаков к армянской культуре: архитектурные мотивы, гранат, традиционные цвета, музыкальные инструменты, образ армянского поэта Саят Новы…
В некоторых работах на первый план выходят декоративность, орнаментальность и ритм как способы организации живописного пространства. У Люсине Нагдалян ритмичность проявляется в серии, с историей Марты в клеймах-кадрах: три композиции, объединённые тёплым жёлто-коричневым фоном.
Особое настроение
Ритмическое начало, однако, может принимать и более сложную, многослойную форму. В работах Геворга Саакяна-Гевса, которые так и называются «Абстракция», яркие цветовые плоскости, знакоподобные элементы и фрагментированные фигуры складываются в динамичные композиции, балансирующие между абстракцией и условной предметностью.
В работах Арцруна Асатряна и Вачагана Алояна чувствуются отзвуки кубизма и супрематизма, однако художники не имитируют формы ушедшего столетия, а интерпретируют их, работая с отдельными приёмами в своих композициях. В натюрмортах Арцруна Асатряна дробление пространства на осколки цветных плоскостей становится формальным решением, подчеркивающим хрупкость и изменчивость воспринимаемого мира. Живопись Вачагана Алояна отличается особой пластичностью, которая проявляется через геометризацию и продуманную колористическую организацию. Декоративность и склонность к примитивизации форм свойственна картинам Лианы Асатрян, и здесь они соединяются со стремлением к целостности образа.
Особое настроение, чувство необъяснимой радости и непосредственности несут картины Геворга Эндзы Бабаханяна. Упрощая одни формы, он тщательно прорабатывает другие, переводя живопись на язык детского восприятия. Чистые цвета, персонажи с добрыми большими глазами, наконец, изображение яичницы в форме сердечка, наполняют его работы обаянием и неподдельной искренностью, которое магнетически действует на зрителя.
Серия работ под общим названием «Старая кухня» выделяет творчество Анаит Паносян. В её натюрмортах царит атмосфера домашнего тепла и уюта. Не стремясь к точному воспроизведению реальности, художница смещает фокус на красоту повседневности.
Отдельным открытием для меня, как и для многих зрителей, на выставке стали графические работы двух художниц – Анны Торосян и Дианы Левонян. В работах Анны Торосян главным элементом становятся тонкая линия на зернистом фоне, создающая складки и контуры изображенных объектов. И каждая из ее работ полна визуальных ассоциаций. Призрачные фигуры Дианы Левонян в парадоксальных сочетаниях уводят в мир сновидений и символических образов.
Выставка «Параллели» представляется как подвижная, многослойная структура, возможно, требующая от зрителя смены настроек при переходе от одного художника к другому. Но в этом движении возникает и ощущение полноты, ощущение целостного представления о современном армянском искусстве.
Фото: Андра Кирна