В декабре 2025 года в издательстве Avenarius вышла новая книга Андрея Иванова «Время песочных часов». Она состоит из повести, рассказов последних двух лет и впервые полностью изданного на русском языке романа «Untermensch: моя разорванная часть». Фрагменты были опубликованы в журнале «Носорог» в 2019–2020 годах, а в 2021 году роман вышел на эстонском языке в библиотеке журнала Looming. 14 февраля 2026 года в фирме «Диалог» (Тарту) состоится презентация книги А. Иванова «Время песочных часов».
Тимур Гузаиров
Фото: частный архив
«Untermensch: моя разорванная часть» открывает второй (после скандинавского) цикл романов, в который входят также «Театр ужасов», «Меланхолия сумерек» и «Под ласковой звездой». Так выпали кости: русский читатель знакомится с первым произведением цикла в последнюю очередь. Выход романа «Untermensch» невольно возвращает читателя в исходную точку, усиливая ощущение неизменности и хрупкости, неустойчивости, мимолётности спокойствия, которое герой произведения «Под ласковой звездой» обретает после всех поисков и происшествий.
Моё знакомство с циклом началось с «Театра ужасов». Летом 2021 года Надежда Валк организовала встречу с писателем, посвящённую презентации этого романа. В конце года в литературном интернет-журнале Игоря Котюха «Новые облака» вышло моё интервью с Андреем Ивановым. 4 декабря 2022 года на фестивале «Балтийское кольцо», благодаря Ларисе Йоонас, Виктории Неборякиной и Арсену Мирзаеву, я и Андрей начали разговор о «Меланхолии сумерек». Затем состоялась беседа всех участников на тему «Поэзия и/или Меланхолия: выбор среди сумерек 2022 года». 10 мая 2023 года на фестивале Prima Vista мы снова обсуждали «Меланхолию сумерек». В сентябре на литературном фестивале имени В.А.Жуковского в Тарту состоялась встреча с А.Ивановым. 10 декабря в Тартуском центре развития социального капитала (Tartu Sotsiaalkapitali Arengukeskus, TSKA) прошла презентация романа «Под ласковой звездой». 25 мая 2024 года Надежда Валк организовала новую встречу с Андреем: в Эстонском литературном музее писатель читал отрывки из романа «Untermensch». 14 февраля 2026 года в фирме «Диалог» состоится презентация новой книги «Время песочных часов».
Андрей Иванов – редкий гость в Тарту, но его произведения здесь читаются, ценятся, диалог с писателем не прерывается. Разговор о литературе оказался сегодня необходим и важен читателям как сверка часов, ценностей, обретение ещё одной радости, в том числе её взаимное переживание. Правда, читать произведения Андрея чаще эмоционально трудно, даже тяжело. Его книги, как он сам неоднократно говорил, для узкого круга.
Они, конечно, интересны не сюжетом. Герои А.Иванова чаще всего неудачники, в их жизни больше горестей, невзгод и утрат, их размышления жёсткие, отчаянные, порой болезненные. Действительно, всё разорвано, ужасы, меланхолия – и всё же в сочинениях Андрея горит звезда. Она рождается благодаря стилю писателя. Для меня самое ценное в прозе Андрея то, как он плетёт узоры, как разные мотивы и образы сцеплены в тематические, ассоциативные, эмоциональные ряды. Благодаря такому письму возникает ощущение гармонии как эстетической связанности мира.
В рассказе «Однажды всё получится» читаем: «Так важно всё ещё раз осмотреть, потрогать взглядом, перебрать в уме: а не переставить ли книги на полке? не сдвинуть ли торшер? знаю, что глупо, но, может, стоит отдёрнуть занавеску и её так оставить: пусть свет впускает, потому что от этого зависит и моё путешествие, и дальнейшее странствие всех предметов и людей, с которыми связана моя судьба – нет, не так: даже потом, когда не станет меня, от положения вещей в этой комнате, именно в этой комнате, от этого расположения предметов, как от волшебных иероглифов, зависит заклинание, будет многое зависеть в жизни мне дорогих людей, может быть, речь идёт о последнем, самом важном заклинании, знаю, знаю, придаю пустякам слишком много значения, но я давно убедился в том, что вижу скрытое, люди идут сквозь волшебное мерцание, не замечая тайны…».
Новой книге дала заглавие повесть «Время песочных часов». Перед тем как открыть книгу, я спросил себя: «Какое оно, время песочных часов?» Я увидел падение, утрату, опустошение, движение сверху вниз. От такой картины мне стало грустно.
Андрей, что остаётся для надежды? Что для тебя важно в образе песочных часов?
Это название я заимствую у писателя Анри Кале. В одном романе он сказал, что, возможно, пожил бы во времена клепсидры и песочных часов. Не стоит понимать его слова буквально. В этом выражении я нахожу желание отвернуться от бега времени, не видеть сменяющихся дней, не слышать новостных сводок. Анри Кале родился в начале прошлого века. О нём я тоже пишу в моей книге. Очень надеюсь, что его переведут. И это всё, что я могу сказать о надежде. Надеюсь, будут новые книги, и мы их будем читать.
Новая книга открывается пятью рассказами, затем идёт роман «Untermensch: моя разорванная часть». Андрей, для заглавия романа ты выбрал слово, которое характеризует определённый тип сознания, восприятия, отношений с окружающим миром. Что самое интересное для тебя в герое романа?
Я написал роман о собственной внутренней разорванности. Роман требует много времени, внимания и сил. Взамен, конечно, получаешь огромное удовольствие. Это особое наслаждение – уйти от повседневных забот, отключиться от мира, видеть его только в письме, словно под микроскопом. В романе ты как будто контролируешь жизнь, чего на самом деле не может никто. Никто ничего не контролирует.
За эту маленькую иллюзию (будто ты в романе управляешь событиями) приходится платить дорогой ценой. Когда собираешь роман, особенно если действие происходит в отдалённом прошлом, возвращение в действительность бывает очень болезненным. Это состояние я и описал как своего рода разрыв.
Одна учёная дама, которая сейчас живёт в Германии, усмотрела в моём романе описание постсоветского менталитета, другая – проживающая в Швеции – нашла в нём имперские амбиции. Ничего этого нет. Глупости! «Унтерменш» – это экспериментальный роман. Я пишу в нём о состоянии пишущего человека. Этот нарочито неудобный, тяжёлый термин я использовал, чтобы описать ощущение, которое возникает, когда выныриваешь из своего творческого пузыря и натыкаешься на шипы реальности. В такие моменты я чувствую себя существом недовоплощённым, не вполне человеком.
Впрочем, и во время письма я тоже часто ощущаю себя чем-то иным, не человеком в привычном смысле.
Я хотел бы спросить о твоей «разорванной части», о которой идёт речь в «Untermensch». Kirjanik Ivanov – герой романа, в начале которого он говорит о себе: «Ибо ничего-то, кроме старья, от меня не осталось. Вывернув себя наизнанку, лучшие шмотки раздав персонажам, я обнищал до опилок». Но эти слова – лучшее для читателя доказательство того, что писатель и герой не совпадают. С первых страниц я ощущаю, как благодаря письму разорванность сплетается. Мне понравилась концовка (слова, понятные каждому): «Проклятая жизнь шла своим чередом. Мир катился по рельсам нашей грёбаной цивилизации от станции к станции. <…> …всё находилось приблизительно в том же удручающем положении, что и прежде, но я знал наверняка: несносный год, растянувшийся на двенадцать лет, кончился – начиналось потихоньку что-то другое».
Дочитав роман, я вернулся к началу, хотел найти момент, когда «что-то другое» для меня как читателя уже возникло: «Изо дня в день пересекаясь с пряжей человеческих судеб, я незаметно становлюсь таким же: всматриваюсь, прилипаю взглядом, их лица мне уже не кажутся вызывающе чужими, во мне растёт странное припоминание. Мне необходима цельность. Тогда мои прозрачные ночи обретут смысл». Андрей, во мне переплелись твои слова: «что-то другое» как сближение, преодоление отчуждённости, всматривание, прикосновение, как встреча с другим в себе. Оглядываясь назад, ты можешь сказать: роман «Untermensch» что-то в тебе изменил, сдвинул, что-то стало иначе, по-другому? Или это рождается и длится только во время письма?
Я начал собирать роман «Унтерменш» по просьбе Станислава Снытко, который тогда был одним из редакторов журнала «Носорог». Он написал мне летом 2018 года. Я как раз закончил работу над «Обитателями потешного кладбища» и не знал, куда двигаться дальше. Читал де Кирико, его роман «Гебдомерос» меня озадачил, мне хотелось чего-то такого же расплывчатого и абстрактного. Но я был ужасно разбит, чтобы писать новое. «Обитатели…» отняли много сил. Поэтому очень обрадовался письму Станислава. Ему понравились фрагменты, которые входили в мой художественный дневник, он предложил мне собрать роман. Сборка «Унтерменш» из лоскутков, записок, надиктованных на телефон заметок и файлов, что лежали мёртвым грузом, мало-помалу восстановила меня.
Я очень благодарен «носорожцам» за то, что они терпеливо ждали и редактировали «Унтерменш». Кстати, я сохранил их правки: роман выходит со звёздочками в обсценной лексике. Можно сказать, что «Унтерменш» меня исцелил – то есть вернул мне ощущение цельности. И это логично – в романе герой не раз говорит, что ему нужна скрепляющая сила Merz. Сила, придуманная немецким художником Куртом Швиттерсом.
Андрей, ты работаешь сейчас над двумя замыслами – будущее в настоящем. Одновременно спустя почти шесть лет после создания издан на русском языке «Untermensch: моя разорванная часть», спустя 13 лет в независимом издательстве Vidim Books переизданы «Харбинские мотыльки». Из настоящего в прошлое. Напоминание о том, чего уже нет. Ведь из песочных часов то время уже высыпалось. Или тот, прошлый Андрей ещё есть? Как ты чувствуешь время? Бежишь по кругу, вертишься в спирали, шатаешься из стороны в сторону, или замер, или – или?..
Время из песочных часов, как ты понимаешь, никуда убежать не может. Прошлое остаётся с нами, даже если мы его не вспоминаем – оно всё равно с нами. Даже тех, кто не изучает историю, она терпеливо ждёт. Однажды песок прошлого заберёт каждого. Это неминуемо.
Я – тот же человек, что написал «Харбинских мотыльков» более десяти лет назад. Тогда же я вёл свой художественный дневник, из разрозненных клочков которого позже собрал «Унтерменш». Без него не было бы ни рассказов, ни повести «Время песочных часов». Пожалуй, и самой этой повести не существовало бы без Анри Кале, Ольги Безобразовой и многих других, кто меня вдохновлял.
Конечно, я блуждаю по лабиринту – я ведь прямо пишу об этом в романе. Каждый роман – это загадка. Ничего не меняется. Закончив книгу, ты не можешь сказать, что раскрыл все тайны мира. Мир существует сам по себе, роман – сам по себе. Но пока ты пишешь, роман окружает тебя невидимой плёнкой. А закончив его, ты снова беззащитен, как все.