В студенческие годы я жил в общежитии на Нарва маантеэ, 89, рядом с Георгиевской церковью. Каждый день я на неё смотрел, но не видел. Впервые я пришёл в этот храм 8 ноября 2025 года. Поделитесь, пожалуйста, воспоминаниями о своём первом посещении Георгиевской церкви.
Интервью взял Тимур Гузаиров
Татьяна Кузьминична: Наверное, это было в связи с отпеванием Сергея Геннадиевича Исакова <профессора Тартуского университета, в январе 2013 года>. Потом приходила, конечно, по праздникам и когда нужно было вспомнить своих родных.
Любовь Николаевна: Когда я впервые пришла, мне очень трудно сказать, потому что я заходила туда в юности. И очень хорошо помню несколько служб в Георгиевском храме, но я была прихожанкой Успенского собора. Когда в 1996 году произошёл церковный раскол, то я вместе с очень большой частью прихожан Успенского прихода перешла в Георгиевскую церковь. И с тех пор являюсь прихожанкой Георгиевского прихода и посещаю этот храм каждое воскресенье обязательно. По праздникам тоже, конечно, обязательно и по разным другим поводам также.
А вас в юности что-то удивляло в этом храме?
Л.Н.: Нет, я не могу так сказать. Просто он был такой маленький по сравнению с гораздо бо́льшим Успенским собором. А то, что он был эстонский, это меня ничуть не удивляло. Но это, во всяком случае, была особенность этого храма. И поэтому, когда священник и настоятель Успенского собора, а потом епископ Таллиннский, будущий патриарх Алексий, служил в этом храме в 1950–1960-е годы (и позже) вместе с его настоятелем отцом Алексием Херманом, он служил по-эстонски. Я помню очень хорошо его службы в Успенском соборе, где он служил по-церковнославянски.
Весной вышла составленная вами книга «История православного прихода Св.Георгия в городе Тарту» с подзаголовком «К 180-летию со дня основания эстонского прихода». Она состоит из исторического очерка, хроники приходской жизни и трёх приложений исторического характера. Книга богато иллюстрирована фотографиями. Много ссылок, сносок, справочный аппарат. Насколько я знаю и вижу, для вас было важно подготовить именно научное издание. Почему? В чём преимущества такой книги, в том числе для обычного читателя?
Т.К.: Я занималась хроникой, архивами и архивными материалами, а идея и всё, что касается содержания и плана, это всё было предложением Любови Николаевны и теперешнего епископа Тартуского Даниила. Поскольку он получил академическое образование, то был за то, чтобы эта книга была интересна не только простому читателю, но и тем, кто по-настоящему занимается историей православия и, в частности, этого прихода. Эта книга – один из образцов такого рода изданий.
Фото: Тимур Гузаиров
Самое главное, что это ‒ эстонский приход, и то, что эстонский приход имеет такую большую историю. И в настоящее время, когда у нас всякие-разные политические проблемы, я считаю, что это очень важно и очень показательно. На этом примере видно, как можно соединить эстонское и русское в одном приходе и очень хорошо продолжать свою деятельность.
Л.Н.: Мне кажется, что сноски и ссылки никому не мешают. В предисловии от составителей даётся, по-моему, достаточно ясное руководство к чтению этой книги. И те, кто заинтересован в деталях, будут, может быть, обращаться даже к тем работам, на которые даются ссылки. А тот, кого интересует более краткая история, может, во-первых, прочитать это предисловие, где даётся очень короткое, но ясное изложение всей истории. Оно даётся и на русском, и на эстонском языках, что очень важно. Потом идёт исторический раздел, он тоже не такой большой на самом деле. И здесь каждый читатель выберет для себя то, что конкретно его интересует. Мне очень радостно, что, судя по отзывам прихожан, – а книга наполовину уже распродана, хотя прошло всего несколько месяцев, – они как раз с большим интересом относятся к истории прихода и говорят, что теперь получают более чёткое представление о храме, где они находятся.
В газетной заметке о праздничных торжествах в Георгиевской церкви отмечено: «Это капитальный труд… но книга читается легко и живо». Я с живым интересом читал хронику приходской жизни в переломные и трудные периоды (это, прежде всего, военное время, а также годы хрущёвской антирелигиозной кампании и перестройки). Какие страницы книги для каждой из вас самые интересные?
Т.К.: Для меня самыми трудными и самыми интересными были события 1918–1940 и 1944 годов, потому что я этого не знала. Документальный материал представлен в Эстонском национальном архиве в основном до 1918 года. Мы пристально занимались церковно-приходской школой при нашем приходе, которая существовала с 1848-го по 1918 год и оказала очень большое влияние на формирование такого слоя интеллигенции среди эстонцев, которые хорошо владели своим родным эстонским языком и языком русским именно благодаря этой школе.
Л.Н.: Я могу сказать, что мне было интересно всё! Я гораздо более глубоко изучила начальную историю православия в Эстонии, основание первого Георгиевского храма в 1030 году. Ведь мы в этом году праздновали не только 180-летие эстонского прихода, не только 180-летие первой эстонской литургии, но и 995 лет с момента основания первого христианского храма на эстонской земле. И судьба последующих православных средневековых храмов в Тарту была более детально мной теперь изучена и изложена в этой книге.
Я считаю, что это очень важно, поскольку история средневековых храмов, можно сказать, прерывиста – мы ничего не знаем о том, что происходило между 1061 годом, когда крепость Ярослава была разрушена, и началом XIII века, когда здесь появились православные храмы Псковского и Новгородского торговых дворов. И потом тоже история этих храмов прерывалась, только с XVIII века идёт непрерывная история. Но это очень плохо документированная, очень малоизвестная история. Она сейчас получила потрясающее подтверждение археологическими раскопками, и теперь каждый житель Тарту может подойти и увидеть на улице Магазини фундамент православного Никольского храма XV века. Так что я считаю, что это для многих, не только членов нашего прихода, будет очень интересным очерком той давней истории, которую мало кто знает и себе представляет.
Но также мне не менее интересны были и все последующие периоды, и начало строительства нашего нынешнего храма, существующего с 1870 года, и сведения о тех замечательных священниках, которые служили в этом храме. В общем, я скажу, что история прихода в целом очень тесно связана с историей Тарту, историей православия и православия в Эстонии, и мне было очень интересно всё это познавать.
Работа над книгой началась в 2022 году. Прежде чем задать вопросы о самой книге, хочу спросить о другом – о человеческом. В психологически очень тяжёлое, новое – после 24 февраля – время трудно ли вам было начать составлять книгу? Чем была для вас эта работа в течение последних трёх лет?
Т.К.: По-моему, у нас такого вопроса даже не вставало, было просто увлекательно работать с незнакомыми документами. Мы ведь занимаемся церковной историей, охватывающей почти десять веков. Книга действительно получилась интересная и новая. И на конкретном примере удалось показать, как Георгиевский приход благополучно пережил Первую мировую войну, революцию, Вторую мировую войну, разные политические перемены – и всё равно существует. Он показал своё долголетие и доказал, что его история бесконечна.
Л.Н.: Понимаете, очень часто забывают, что христианство – это общая вера для всех людей, независимо от национальности, языка, расовой и какой-либо другой принадлежности. В христианстве нет ни эллина, ни иудея, как говорил апостол Павел. Соответственно, понимаете, для меня, например, было особенно дорого именно то, что православие нашло такой отклик в эстонской среде, потому что переход эстонских, латышских крестьян в православие в 1840-е годы происходил добровольно, без всякого принуждения со стороны власти. И никаких преимуществ эти люди не получали, перейдя в православие. Это была очень важная страница развития эстонской культуры, потому что это стимулировало перевод на эстонский язык очень многих богослужебных книг, очень большого пласта учительной литературы. То есть это было развитие и эстонского языка, и эстонской культуры.
Поэтому не надо делать акцент на русском, нужно делать акцент на христианском, и тогда всё встанет на своё место, независимо от того, в какой период мы живём. Понимаете, в сталинский период было очень трудно, в хрущёвский период, когда закрывали церкви, было очень трудно. Теперь очень трудно по разным причинам, и, конечно, ужасная война – это страшное событие. Но, тем не менее, Церковь жива, и, как говорил Господь в Евангелии от Матфея, врата ада не одолеют её (Мф 16:18). Поэтому нам было важно изучать историю конкретного прихода в контексте развития христианской церкви в Эстонии.
Татьяна Кузьминична, вы – составитель хроники приходской жизни. Я знаю вас также как одного из составителей «Хроники русской общественной и культурной жизни в Эстонии (1918–1940)». В какой мере эти два опыта были для вас различными? Какие вопросы и трудности вам приходилось решать при составлении хроники приходской жизни?
Т.К.: Во-первых, вместе с Сергеем Геннадиевичем Исаковым мы изучали только период 1918–1940-х годов. Изучали в основном всё-таки по печатным источникам – газеты, журналы, книги, в то время как история Георгиевской церкви никак не могла быть описана без архивных материалов. Это был для меня новый опыт, когда от начала и до конца я должна была работать только с архивными материалами.
ФОТО: из архива прихода Георгиевской церкви.
Во-вторых, в 1918–1940-е годы, когда начала активно издаваться православная литература на эстонском и на русском языках, которую мы с профессором Исаковым почти не привлекали в контексте русской культуры, именно она оказала большую помощь при составлении приходской хроники. А вот советский период – здесь пришлось уже другими источниками пользоваться: документами из епархиального архива, архива Георгиевского храма и различными фондами Эстонского национального архива. Немного разбирали архив прихода, помогли кое-что передать в национальный архив. Так что он будет теперь более полным, чем был до нашего исследования. Кроме того, в работе приходилось привлекать специальные дела из архива Синода.
Обратимся к периоду Эстонской Республики 1918–1940 годов. Для меня важным было узнать, что ежегодно 14 января в городе все церковные колокола звонили в честь очередной годовщины освобождения Тарту от большевиков, а в Георгиевском и Успенском храмах служили панихиды по православным жертвам красного террора. Понятно, что после восстановления Эстонской Республики в 1991 году такого 14 января уже не могло снова возникнуть. Ещё одна точка человеческого единения на разных уровнях в советское время была разрушена и утрачена. А что, по вашему мнению, добавляет хроника приходской жизни Георгиевской церкви к хронике или пониманию общественно-культурной жизни в Эстонии?
Л.Н.: Я думаю, что она многое дополняет, и не только к хронике русской жизни. Она скорее добавляет к нашему пониманию жизни Тарту этого периода, где жили и русские, и эстонцы, и немцы, и евреи. Кстати сказать, 14 января ежегодно служили панихиды не только в православных храмах – служили поминальные службы и в лютеранских храмах. И потом собирался крестный ход, в котором участвовали и православные, и лютеране, и католики, и жители Тарту, и шли к месту расстрела, который был совершён в подвале Кредитной кассы, там крестный ход ожидали члены еврейской общины. В подвале была устроена часовня, которую, конечно, советская власть разрушила, и теперь в подвал вообще невозможно добраться. Так что это был момент единения всех жителей, поскольку страшный террор Эстляндской трудовой коммуны затронул всех.
И теперь ежегодно, когда мы идём после своей службы возлагать цветы к мемориальной доске, которая отмечает то страшное событие 14 января 1919 года, к этому моменту всегда лютеранский приход уже успевает принести свой венок, и всегда там уже горит свеча и венок от прихода Яановской церкви, где служил эстонский пастор и профессор богословия Трауготт Готтхильф Хан. И всегда там их и наши свечи соединяются, поскольку мы ставим их, конечно, трём нашим священномученикам – православному епископу Платону (Кульбушу), первому эстонцу, возведённому в епископский сан, протоиереям Николаю Бежаницкому (настоятелю Георгиевского прихода) и Михаилу Блейве (настоятелю Успенского прихода). И я думаю, что это тоже привлекает внимание жителей Тарту. Они, проходя мимо этого места, может быть, никогда этой мемориальной доски не читали, а тут вдруг видят: цветы, свечи ‒ и, может быть, заинтересуются, что это и по какому поводу. Так что я думаю, это играет большую роль в жизни города.
И надо сказать, что в те времена не было никакой сегрегации по национальному признаку. Русские могли заходить в Георгиевскую церковь, эстонцы могли заходить в Успенскую церковь, так что в этом отношении мы говорим о городе, а не о русских и эстонцах.
Если читатель книги не прихожанин церкви и не историк, то в чём для него может заключаться ценность этого издания?
Т.К.: Я думаю, что это ‒ история города Тарту в самом общем виде. Ведь в книге идёт речь не только о церкви, но и, например, об образовании, и то, как этот вопрос решался в то время, заслуживает внимания, есть чему поучиться сегодня.
В этой связи отмечу, что мне был особенно интересен раздел «Церковно-приходская школа (1848–1918)» и ответ, почему лютеранские мальчики иногда предпочитали учиться в православной церковно-приходской школе. Это – более низкая плата и русский язык, который им был необходим для будущей армейской службы. Какие факты вас поразили?
Т.К.: Преобладание лютеран в классах.
Л.Н.: К сожалению, мы не имеем воспоминаний о школе, но, тем не менее, мы можем судить на основании программ и учебников, что ученики получали глубокое образование на уровне начальной школы, глубокую подготовку. И кроме того, у них формировалась хорошая основа эстонского национального самосознания, ибо они изучали эстонскую историю и тогдашнюю эстонскую литературу на эстонском языке, пели эстонские песни. Они становились действительно национально ориентированными представителями эстонской культуры, несмотря на то, что обучались в церковно-приходской школе, в основном, на русском языке.
Теперь церковно-приходские школы исчезли из практики, имеются воскресные школы, но это дополнительное религиозное образование (раз в неделю по воскресеньям), а приходские школы были базовыми начальными школами с трёх- и четырёхлетним ежедневным обучением.
Мы уже затронули некоторые факты истории прихода в период имперской России и Эстонской Республики. Что вас заинтересовало из истории Георгиевской церкви в советское время?
Т.К.: Во время хрущёвских гонений из-за малочисленности прихожан была сделана попытка закрыть одну из эстонских церквей и соединить приходы тартуских Александро-Невской и Георгиевской церквей. В 1961 году возникла идея создать большой эстонский приход (по замыслу, прихожане Георгиевской церкви должны были присоединиться к Александро-Невскому приходу, так как та церковь была более новая). Георгиевские прихожане не согласились и сказали, что они любят свою церковь и её не покинут. Они предложили александровцам перейти в Георгиевскую церковь. Тогда дело разрешилось так, что всё-таки Александро-Невскую церковь закрыли, её имущество осенью 1962 года частично перешло в Георгиевский приход, и дальше они вместе существовали в этом храме.
Л.Н.: Я помню этот советский период. Восхищает стойкость людей, которые, вопреки преследованиям за веру, вопреки тому, что они могли лишиться работы, что их могли высмеивать, как просто безобразно высмеивали в газете эстонского православного священника отца Алексия Хермана. Несмотря на это, люди не покинули храм и на свои малые средства, потому что люди не были богатыми, содержали эту церковь. Советская власть оказывала на любую церковь – и лютеранскую, и православную, и всех других конфессий – такое давление, которое мы, конечно, не можем себе и представить. Идеологическое, но и материальное давление.
Электричество стоило, по крайней мере, в десятки раз дороже, чем обычно стоило, например, для предприятий и для частных лиц. Взимался т.н. «добровольный взнос» в пользу Фонда мира. Это был настоящий побор. Но надо было содержать храм, надо было его топить, надо было освещать. Ремонтировать, без конца ремонтировать. Это всё стоило больших денег. И никаких других дотаций ниоткуда не получали. То есть это люди своими малыми, можно сказать, копейками, всё содержали. И вот надо помнить этот героизм стояния, мимо которого мы проходим, для нас это как бы само собой разумеющийся факт, что церковь не прекращала служения.
Удивительно и то, что храм с 1870 года до нынешнего дня никогда не закрывался, за исключением нескольких военных месяцев, когда он сильно пострадал от бомбардировки. И тем не менее всё-таки смогли через несколько месяцев восстановить здание хотя бы до такого состояния, чтобы служба могла совершаться. Это были абсолютно героические усилия, понимаете! Подбирали куски железа, которые где-нибудь поблизости валялись, как-то крыли кровлю, сами делали рамы, добывали стекло и стеклили окна, сколько всего делали своими руками. И когда ты это наглядно видишь по документам, то этому не можешь не поразиться.
Насколько я знаю, ваша книга была издана на средства прихода?
Л.Н.: Да. Решение о создании истории православного прихода Святого Георгия в городе Тарту было принято на общеприходском собрании. Дальше уже организационный процесс вёл, конечно, настоятель, отец Даниил, нынешний епископ Тартуский. Но само решение было принято общим собранием, и, соответственно, тем самым приход взял на себя материальную ответственность, что когда эта книга будет создана, она будет и издана на его средства, что вполне логично.
8–9 ноября 2025 года состоялось празднование трёх годовщин: 995-летия первой церкви Св.Георгия в Тарту, 180-летие со дня основания современного Георгиевского прихода (1845) и 155 лет с момента освящения нынешнего Георгиевского храма (1870). Событие для будущей, ещё не написанной хроники. Любовь Николаевна, чем для вас лично как прихожанки стали эти торжества?
Л.К.: Для меня было большой радостью то, с каким душевным подъёмом отнеслись прихожане к этой дате. И не только то, как много народу собралось – у нас вообще всегда на праздничных, воскресных службах очень много народу. Но то, с какой радостью все пришли, как все ждали этого дня, и я ждала его точно так же. И как торжественно встречали и нашего владыку, епископа Даниила, и священников, всё-таки десять священников приехали из разных мест Эстонии, и четыре диакона, такой торжественной службы у нас ещё не было. Тронула красота этого богослужения, прекрасное пение хора, пел Таллиннский хор эстонского прихода Александро-Невского собора. И то, что эта служба была полностью на эстонском языке: у нас на каждой службе обязательно звучит эстонский язык, но здесь вся служба полностью была на эстонском языке.
Кроме того, конечно же, я абсолютно не ожидала лекции по истории колокольного звона. Это было совершенно удивительно. Из программы мы знали, что будет колокольный концерт, но как он будет происходить, довольно трудно было себе представить. То, что существует портативная колокольная установка, мы, конечно, не знали. И когда она вдруг появилась во дворе храма, это было уже само по себе очень интересно. Замечательный мастер колокольного звона Богдан Берёзкин не просто звонил и показывал разные типы звонов, он дал прекрасный очерк истории колокольного звона, начиная, можно сказать, с IV века. Объяснил разницу между отношением Западной и Восточной церквей к колокольному звону и то, какие есть национальные особенности колокольного звона. В частности, я никак не могла себе представить, что многие ритмы и мелодии перезвонов основаны на народных танцах. Это было для меня полным открытием. Было замечательно и то, что лекция происходила на двух языках – русском и эстонском, это было тоже очень и очень важно.
Потом, конечно, концерт. Мы знали, что приедет несколько хоров из Таллинна, но то, какой высокий профессионализм показали эти хоры и какие они молодые, это тоже было открытием. То, что большое число молодых людей, юношей поют в церковных хорах, явно ещё раз продемонстрировало, что церковь жива и что она будет жить.
Татьяна Кузьминична, что вам запомнилось больше всего во время этого празднования?
Т.К.: В первый день я пришла к самому-самому открытию. И уже в середину церкви не попала. Стояли в притворе, в коридорчике, откуда все слушали. Поэтому, конечно, такого полного впечатления от службы я не получила. Но зато когда был концерт в конце второго дня празднования, это было чудесно – замечательное пение, молодые красивые лица, вся церковь была полна народа. Я сразу вспомнила, что проведение концертов в самой церкви – это вообще-то традиция, которая была в Георгиевском приходе уже с начала XX века. До революции и потом до Второй мировой войны проводились такие концерты. И вот эта традиция получила своё продолжение, и это было замечательно.
Это был первый концерт в церкви в послесоветское время?
Л.Н.: Да, за многие годы, пока я нахожусь в этом храме, не было такого.
Т.К.: В 1920–1930-е годы в церкви служил замечательный священник – отец Константин Кокла, который имел прекрасный голос, вся его семья чудесно пела, они организовывали хоры, которые собирались по воскресеньям, исполняли очень интересную музыку эстонских и русских авторов. И когда они хотели собрать для храма побольше денег, они выбирали большие площадки (потому что сама церковь небольшая) и давали благотворительные концерты, успех был большой. В документах сохранились программы этих концертов. Когда я слушала концерт, то поняла, что это живое продолжение музыкальной истории церкви.
Л.Н.: Я хотела бы ещё дополнить, что программа концерта была прекрасно составлена. Я впервые услышала духовные сочинения эстонских композиторов, о которых читала в нашей хронике. Например, отца Андрея Рамуля, отца нашего знаменитого психолога профессора Константина Андреевича Рамуля, которого я лично знала.
Мы знали, что отец Андрей был настоятелем церкви в Таллинне, автором учебника по церковному пению для школы. Наша церковно-приходская школа использовала этот учебник. Но только теперь я впервые услышала его произведение. Я подумала, что «Отче наш», который создал отец Андрей, настолько замечательное сочинение, что мне бы очень хотелось, чтобы наш хор включил его в свой репертуар. Звучали и другие замечательные сочинения – Йоханнеса Блейве, Йохана Хютси, Пеэтера Ларедея. Это было абсолютно новое музыкальное впечатление, открытие.
Кроме церковного концерта, я для себя также отметил естественные, без пафоса, человеческие слова и мягкую интонацию епископа Тартуского Даниила (Леписка). Не помню точно его слов, в памяти души осталось ощущение его сосредоточенности, ответственности, смирения и доброжелательности. Скажите о нём кратко, возможно, также в связи с подготовкой книги.
Л.Н.: Надо сказать, что епископ Тартуский Даниил является выпускником Тартуского университета. Он закончил физико-химический факультет. Ещё в студенческие годы он изучал и церковнославянский язык, приходил на наше отделение русской и славянской филологии на занятия Юрия Сергеевича Кудрявцева по старославянскому языку. Он крестился в студенческие годы в Пюхтицком монастыре и потом выбрал духовный путь, поступил в Московскую духовную семинарию, а потом в Московскую духовную академию. В 2000 году он защитил там кандидатскую диссертацию по Священному Писанию Нового Завета. Так что он имеет очень высокое академическое богословское образование. И надо сказать, что он в этом году отметил 25-летие своего посвящения в священнический сан. Он был посвящён в Нарвском Воскресенском соборе предыдущим главой нашей церкви митрополитом Корнилием (Якобсом).
Почти 20 лет он служил в маленьком скромном приходе в Хаапсалу. И как раз во время наших торжеств я узнала, со слов отца Ювеналия Каарма, что отец Даниил очень усовершенствовал маленькую кладбищенскую церковь Александра Невского в Хаапсалу, поскольку провёл туда водопровод, которого не было. И надо сказать, что отец Даниил, когда стал настоятелем нашего храма, сразу же принялся за перестройку церковного отопления. Теперь у нас в храме на всех службах тепло, не нужно валенки надевать. Кроме того, он провёл в церковь водопровод, и это тоже огромное дело. Причем это всё происходило как бы само собой, тихо, без всякого пафоса.
Когда в 2024 году отец Даниил был посвящён в епископский сан, то, с одной стороны, мы очень радовались, а с другой – огорчались, потому что боялись, что он теперь от нас уйдёт. Но он не ушёл. Хотя постоянным священником является сейчас отец Александр Вершинин, выпускник отделения русского языка и литературы Тартуского университета, и ему помогает замечательный отец Антоний Сырг, владыка Даниил довольно регулярно, ежемесячно обязательно служит в нашем храме, ведёт воскресную школу на эстонском языке. Осенью мы приходом были с ним вместе в Вильнюсе в паломнической поездке. Так что он никак не оставляет наш приход, и мы, конечно, и радуемся, и гордимся.
Т.К.: Очень интеллигентный и такой располагающий к себе человек, я бы сказала. Очень деликатный. Ко мне часто обращались многие священники, которые занимались историей церквей, некоторые как-то больше приходились по душе, иные меньше, а с ним было очень легко общаться. При работе над книгой он очень помогал, был нашим основным редактором.
Л.Н.: Во-первых, он очень внимательно читал текст. Кроме того, у него имелись кое-какие собственные материалы по истории прихода. Ещё до того, как начала создаваться эта книга, он сам начал заниматься историей прихода. В частности, и в архиве занимался, поэтому очень многие вещи он знал. И знал точнее, чем сначала знали мы, поэтому он нас мог направить, указать, какие ещё документы существуют.
Он не только прекрасный редактор, но и прекрасный корректор. Сколько он заметил у нас разных опечаток! Он принимал самое деятельное участие в создании этой книги на протяжении всего периода работы над ней. Так что ему стоит сказать большое спасибо. Сыграл свою роль и отец Александр Вершинин, который тоже был одним из читателей и редакторов рукописи этой книги. Он дал очень важные сведения о епископе Павле Дмитровском, о котором в книге сказано точнее, чем в каких-либо других источниках.
Если остались темы, которые мы не затронули, но которые для вас важны, скажите об этом.
Т.К.: Я буду рада, если тираж этой книги всё-таки разойдётся до конца и, может быть, придётся её снова издавать. Это будет для нас очень большой подарок.
Л.Н.: Я очень бы хотела, чтобы эта книга вышла на эстонском языке. И такой план у владыки Даниила, насколько я понимаю, есть. Может быть, это не будет такое же издание в полном объёме. В нынешней книге имеется только краткое предисловие на эстонском языке, и этого мало.
И, кроме того, со стороны наших прихожан уже поступают идеи сделать кратенькую брошюру, которую можно было бы предлагать паломникам и даже просто людям, которые заходят в наш храм и хотели бы узнать об истории прихода.
Мы беседуем в середине декабря, когда на дворе адвент, канун католического и лютеранского Рождества. Наше интервью выйдет в четверг, 8 января, когда православные будут второй день праздновать Рождество. Любовь Николаевна, каким будет ваше рождественское пожелание в этом году?
Л.Н.: Я бы только хотела дополнить, что это не только лютеранский и католический адвент, но и православный Рождественский, или Филиппов пост. И уже сейчас во время богослужений начали звучать некоторые рождественские песнопения, как бы готовя прихожан к будущему празднованию Рождества. Рождество Христова ‒ это Малая Пасха. И мы очень торжественно отмечаем этот праздник. На третий день Рождества наш приход, как всегда, поедет в Пюхтицкий монастырь в паломническую поездку. Но, естественно, мы очень радостно отметим и канун Рождества, и сам первый день Рождества.
Хотелось бы пожелать душевного мира. Хотелось бы пожелать, чтобы все задумались о том, что жизнь коротка и что нужно посвящать её не только материальным, но и духовным заботам. И вот этого я бы хотела пожелать всем читателям газеты.
Татьяна Кузьминична, мой вопрос к вам как к архивисту и хроникеру. Вы уже знаете, что пожелаете себе в Новый год? Что остаётся от времени?
Т.К.: Во-первых, хотелось бы мира. Мира, мира. Это самое главное. Всё остальное – каждый человек сам знает, что для него нужно, что для него важно, что он может сделать. А вот то, что мы не можем сделать – это чтобы был везде мир. Это самое главное пожелание.
Л.Н.: Я к этому полностью присоединяюсь.
Что же остаётся от времени?
Т.К.: Время покажет, что остаётся. Когда нас не будет, останутся наши труды <улыбаясь, указывает на книгу.>. Если кто-нибудь будет этим интересоваться.
P.S. Книгу «История православного прихода Св. Георгия в городе Тарту» можно приобрести в лавке Георгиевской церкви (Тарту).