17–20 сентября пройдёт X Тартуский Международный поэтический фестиваль им. В.А.Жуковского. Одна из его участниц – Ольга Титова, поэт, эссеист, журналист (Таллинн). Её стихи, воспоминания и эссе о поэтах публиковались в альманахах «Воздушный змей» и «Новые облака» с 2007 года. Читателям «Вестника Тарту» Ольга Титова известна своими статьями об Александре Дормидонтове, Светлане Семененко, Андрее Мадисоне, Ксении Хлебниковой-Смирновой, Алексее Шипулине.
Беседовал Тимур Гузаиров
«Научившись словам, я не стану эстонкой». Оля, вы кто? Русская поэтесса в Эстонии или эстонская русская поэтесса?
Скорее первое. Потому что я подключена ещё и к российской поэзии. И мои корни в России, хотя у меня русской крови всего четверть. Ну а культурные корни, думаю, есть у каждого, кто здесь пишет по-русски. Я люблю стихи очень многих русских поэтов, без них мои тексты не были бы такими, какие они есть.
Расскажите, пожалуйста, о вашей «Эстонской поэме».
Это большой цикл стихов, который я назвала поэмой по примеру «Поэмы конца» Марины Цветаевой, тоже состоящей из отдельных стихотворений. Герой – эстонец, героиня – русская. Действие происходит в одном красивом месте в Эстонии, где у меня были друзья, которое я посещала более десяти лет. Но поэма приводит в другое место, литературное, к образу хутора Варгамяэ из романа Антона Хансена-Таммсааре «Правда и справедливость». Герой поэмы живёт так же, как герой романа Андрес, который пашет землю плугом и занимается другими деревенскими делами. И отчасти – как другой персонаж, Пеару, безнадёжно влюбленный в жену соседа. Это история о влюблённости в Эстонию, её язык и культуру, если угодно.
В 2023 году вы получили премию «Kultuurkapital» за книгу, изданную на русском языке в Эстонии. С 2025 года такой номинации больше нет. Ваше «Лето балтийской жизни» оказалось последним, именно поэтическим, сборником, получившим премию в этой категории (последними лауреатами в 2024 году стали Андрей Иванов за роман «Под ласковой звездой» и Любовь Киселёва за сборник «Карамзинисты и архаисты: Статьи разных лет»). Насколько важной была для вас эта премия?
Если честно, вообще об этом не думала тогда. Очень сложно начался у меня 2023 год. В январе мама сломала шейку бедра, в феврале умер мой любимый рыжий кот Кичиро, которому посвящено много стихов. Просто некогда было думать о премии. Я помню, как в зимний метельный день, в декабре 2022 года, отнесла книжки потенциальных номинантов Ирине Белобровцевой в Таллиннский университет. Дали мне задание. Я выполнила его и забыла. И мама мне сказала потом, когда объявили список номинантов: «Не думай об этом».
Хотя, если для чего-то мне и хотелось получить премию, то для того, чтобы порадовать мою маму, чтобы она мной гордилась. Она заслужила это! Так что очень приятно, что удалось. Также приятны были отклики и искренние поздравления от коллег, родных и друзей. И ещё премия в какой-то степени помогает более продуктивно работать дальше, получать зелёный свет на новые творческие проекты.
Переживание поэзии – что оно делает с вами? Что и как изменяется в тот миг?
Наверное, это в первую очередь утешение. Написал стишок – отпустило, говорил Светлан Семененко. Какая-то внутренняя терапия. Ещё это возможность что-то сказать о себе. Некоторые стихи были написаны, когда я не могла что-то объяснить в прозе, свои переживания, мотивы действий. Это, видимо, мой способ общения с миром.
Давайте поговорим о круге чтения. Есть ли прозаические произведения, которые вас действительно не отпускают? Вы их перечитали более двух раз, продолжаете размышлять над ними. У меня ещё нет такого текста.
О, у меня их много! Например, Толстой «Война и мир» и «Анна Каренина». Вообще обожаю семейные саги. «Кристин, дочь Лавранса» Сигрид Унсет (навели на эту книгу письма Марины Цветаевой), «Сага о Форсайтах» Джона Голсуорси (наша семейная любимая книга, мне её открыли папа и тётя). Продолжение этого романа – «Конец главы» – перечитывала недавно (книжку подобрала на полке бесплатной раздачи в одной тартуской библиотеке). «Поющие в терновнике» Колин Маккалоу. Последнее стихотворение в сборнике связано с этим романом. Это же ключевой образ поэзии – птичка, которая ранит себя о шип терновника и поёт свою лучшую песню.
Литературные сказки – ещё один жанр, который я очень люблю. К любимым книгам могу прибавить «Властелина Колец» Джона Рональда Руэла Толкина (стихи «На темы Толкина» есть в моём сборнике) и «Гарри Поттера» Джоан Роулинг.
Перечитывая эти книги, о чём вы продолжаете размышлять?
О жизни, о любви, о вере в Бога, о женской судьбе. Об истории (хотя не любила этот предмет в школе, но через литературу историю воспринимаю лучше). О войне… В каждой семейной саге есть эта тема. Об имперских амбициях, кстати, на примере в первую очередь Голсуорси, изобразившего несколько поколений семьи английских аристократов.
Оля, есть ли вопросы, которые вас не отпускают во время чтения? После чтения?
Скорее всего, о жизни и смерти. В этой связи вспомню ещё одну любимую книгу, которую также ценил папа (успела показать ему фильм по ней) – «Три товарища» Эриха Мария Ремарка. Там о жизни и смерти сказано очень много, о том, как печально и невероятно, когда умирает молодая девушка, героиня романа Пат, которая, как говорит герой Роберт, сама жизнь (интересно, что в фильме, а возможно, и в оригинале, он не Роберт, а Эрих, то есть тёзка автора). Наверное, эти вопросы никогда нас не отпускают. А ощущение от этой книги всё равно остаётся светлым, к тому же в ней много смешного.
Из написанного после выхода книги в 2022 году прочитайте, пожалуйста, наиболее важное на сегодня для вас стихотворение.
Это посвящение (написанное ещё при жизни) моему ныне покойному другу Александру Дормидонтову и его дому – именно так звучит название. Дом коллекционера Дормидонтова (бывшая дача его семьи) в таллиннском районе Нымме был местом силы. Там постоянно пополнялся знаменитый архив под условным названием «Русская Эстика» – Дормидонтов собирал все печатные издания, книги и периодику, которые выходили в Эстонии на русском языке. И мы все принимали в этом посильное участие. Там каждый день бывали родные и друзья, там, с Иванова дня 23 июня и до дня рождения Александра Васильевича 23 сентября, отмечались на участке праздники, в которые входил и мой день рождения 19 августа. Сейчас хранителями дома и архива являются сестра Александра Дормидонтова Любовь Солнцева и его племянник Дмитрий Солнцев.
Приятно, что посвящение Александру Дормидонтову вошло в последний альманах Тартуского международного поэтического фестиваля имени В.А.Жуковского. В стихотворении упоминается один из посетителей гостеприимного дома Дормидонтова, Дмитрий Лазюк (17.11.1969–04.04.2020) – замечательный таллиннский художник.
Вот и осень. Малая смерть.
Эхо лета, распад мечты…
Даже не успев пожелтеть,
засыхают сразу листы.
Всё по новой. Полный обвал,
неприкаянный наивизм,
так, как Дима наш рисовал
(и не выдержал организм).
Митя, Митя, осень твою
с нереальных твоих картин
я в реальности узнаю.
Ты у нас был такой один.
Чтоб не дать унынию шанс,
в Нымме нынче я подалась,
где у рельсов – бронзовый Антс,
а спустя две станции – Сассь.
В Кивимяэ увижу я,
в рифму грусть свою претворив,
как повсюду, где есть друзья,
собирает осень архив.
И коммуна уж не взаймы
пожинает свой огород,
и пока ещё вместе мы,
нам не страшен тяжёлый год.
Здесь калитка скрипнет не раз,
и сосна качнётся вдогон,
и свиданье «у карих глаз»
назначают те, кто влюблён.
Стихотворение написано между утверждением корпуса сборника и сдачей в печать, но в книгу оно не успело. Хотя, считаю, вписалось бы.
Есть ли стихотворения, которые вас снова и снова призывают? В моём сознании – это пушкинское «Я помню чудное мгновенье», блоковское «Не призывай. И без призыва. Приду во храм». Не по памяти, но вслух с удовольствием читаю всего Тимура Кибирова.
Из Пушкина – «Пора, мой друг, пора». Причем с каждым годом всё больше. Ибо пора. Интересно, что оно, как я недавно вычитала в сети, не публиковалось при жизни поэта, т.е. было для него очень сокровенным. И такой шедевр он прятал! И ещё – что стихотворение посвящено Наталье Николаевне. Получив в жёны первую красавицу Петербурга, Пушкин пишет: «На свете счастья нет, но есть покой и воля». Это удивительно.
В декабре мы с мамой и дочкой ходили в театр «Эстония» на оперу «Кармен» (взрослого ребёнка познакомили с классикой, в подарок на день рождения), и я заново увлеклась одноимённым циклом у Блока. Если я хотела выразить кому-то солидарность, мне и раньше вспоминалось: «Я сам такой, Кармен».
Что до современников, то всегда в мае вспоминаю стихи Светлана Семененко, «Весенние стансы», «Между черемухой и сиренью»… 18 мая 2007 года Светлан Андреевич ушёл из жизни. А летом, в июне – его же стихотворение «Путник», где воспето непритязательное полевое растение – сурепка. «Мне по нраву такая пора, сладковатый и терпкий, над полями стоящий с утра запах жёлтой сурепки». Большое поле с этими цветами есть по пути из Таллинна в Тарту.
И раз вы упомянули своего тёзку, прекрасного поэта Тимура Кибирова, я тоже скажу о тёзке – мне очень близка Ольга Берггольц. Её творчество обычно ассоциируется с военно-блокадной тематикой, «Никто не забыт, и ничто не забыто» – это же её строчка. Но в 2010 году вышел сборник Ольги Берггольц «Память», куда вошли ранее не издававшиеся стихи и автобиографическая повесть «Дневные звезды», в 2011-м – её «Запретный дневник», где рассказана нелицеприятная правда о войне и блокаде. И стало ясно, что это лирическая поэтесса, сформированная Серебряным веком, ставшая после перестройки незаслуженно малоизвестной.
Она же с Ахматовой и Лидией Чуковской дружила (и выпивала). И особо номенклатурной, при всей своей известности и почитании в блокадном Ленинграде, Берггольц не была («На собранье целый день сидела, то голосовала, то лгала… Как я от тоски не поседела? Как я от стыда не померла!..»). Пережила страшные трагедии – арест первого мужа, поэта Бориса Корнилова, смерть второго мужа от голода в блокаду, смерть двух дочерей. После войны какое-то время работала на заводе. Я тоже работала…
А вообще вспоминается многое и разное, «всегда от всего», как говорила Цветаева. Вот ещё одна любовь юности. Мне даже сложно назвать любимых поэтов, я люблю всех поэтов, если они настоящие. Бродского тоже вслух читаю иногда, невзирая ни на какие моды его ниспровергать.
Расскажите теперь о вашей работе в программе «Книжный вторник».
С удовольствием. Хотя, к сожалению, наше сотрудничество закончилось 31 декабря 2025 года в связи с закрытием всей русскоязычной редакции Радио 4 Латвии. Онлайн-версии передач пока доступны на сайте
Программа «Книжный вторник» посвящена покойным литераторам, которые жили и работали в Балтии, то есть в Эстонии, Латвии и Литве. Её редактор и ведущая – Илона Яхимович. Литературный редактор, с которым я непосредственно работала, – Александра Бандурина. Она и сама поэт. И мы друг друга хорошо понимали. Я писала сценарии, которые потом читала в эфире Илона. Стихи и прозу читали актёры Рижского театра имени Михаила Чехова Анатолий Фечин и Екатерина Фролова.
Началось с того, что таллиннская поэтесса Марина Викторова написала сценарий «Внутреннее небо Владислава Пенькова». Марина дружила с Владом, любит его стихи и много сделала в его память. А потом у неё возникли другие дела, и эстафета перешла ко мне.
Я написала 28 сценариев. О поэтах писать особенно приятно. Одна из последних передач посвящена памяти почти не известного ныне поэта-природоведа из Пайде, биолога по образованию, Павла Ивановича Стреблова. Я много работала с редкими книгами, писала о забытых авторах. Таковы Евгений Пономарёв, Александр Левин, Михаил Сафонов. Относительно мало известна Мария Карамзина. Все они достойны того, чтобы снова представить их творчество читателям и слушателям. Мне очень нравится возрождать забытые имена.
Последний мой герой – виртуозный переводчик с эстонского на русский и тонкий поэт Леон Тоом, «московский эстонец», как называл его близкий друг Давид Самойлов. Леона Тоома тоже почти забыли (в «Антологии эстонской поэзии», выпущенной издательством КПД в 1999 году, его имя упомянуто всего один раз, в предисловии, а перевода нет ни одного). Надеюсь, я сделала свой вклад в память о Леоне Тооме. А началось с того, что моя коллега, литературовед из Тарту Галина Пономарёва, которой я очень благодарна за помощь и консультации, прочитала доклад «Леон Тоом и эстонские писатели» в Таллиннском университете на VII Самойловском семинаре в мае 2025 года.
Но были сценарии и о широко известных литераторах. О Яне Каплинском (эстонец, но писал и на русском языке), Кристьяне Яаке Петерсоне (тоже эстонец, но для него сделали исключение, ведь он жил в Тарту, а родился и вырос в Риге), Юрии Иваске, Борисе Штейне. Тартуанцам будет интересно узнать, что есть передача о Вере Владимировне Шмидт.
Также с Тарту связана передача о писателе Борисе Назаревском, авторе самобытной этнографической прозы. В 2023 году Надежда Валк издала в «Диалоге» его книгу «От Причудья до Обозерья. Рассказы и этнографические очерки».
Все передачи доступны в архиве «Книжного вторника». А самая первая и самая дорогая для меня, вышедшая в эфир в мае 2021 года – о моём друге Светлане Семененко.
Вот и расскажите, пожалуйста, о вашей дружбе.
А я уже давно рассказала. Мое эссе «Милая, знаешь, я вот что сейчас подумал… Портрет Светлана Семененко» опубликовано в журнале «Таллинн» в № 3–4 за 2008 год. Вместе с моей подругой, певицей и автором-исполнителем Еленой Сабининой, мы выступали в Таллиннской Центральной библиотеке с лекцией в цикле «Читательский четверг» 25 октября 2018 года. (Видеозапись: https://www.youtube.com/watch?v=a1lx6Wwt8OY&list=PLKkR8rAH7GAS6vJXSX26n6Neu5Dn-203-&index=12). С Ритой Соловьёвой (организатор) и таллиннскими (и не только) бардами и поэтами мы около 15 лет (начиная с 2006 года) проводили фестиваль авторской песни, музыки и поэзии «Свет в декабре», названный в честь второй книги Светлана Андреевича. После ухода из жизни нашего друга учредили специальную мемори-программу, которой открывался фестиваль, и поэты читали его стихи. Кстати, в проекте участвовали и Игорь Котюх, и П.И.Филимонов. В общем, я много занималась памятью Светлана Семененко. Это всегда было утешительное, интересное дело.
Светлан Андреевич был весёлым, жизнерадостным, общительным человеком. У него было множество друзей самых разных возрастов и профессий. Хотя иногда случались какие-то периоды замкнутости, когда он уходил в себя, в свою нору, и писал. Но потом появлялся и дарил сияние, цветение, радость и свет. Обожал природу, цветы, растения, всё живое. Воспевал всё это при любом случае. Его стихи о природе могут стать темой отдельного исследования.
Светлан Семененко мог показаться порой легкомысленным, он любил похохмить и «похулиганить», на своем 60-летии в зале Союза писателей, например, на глазах у солидной публики ставил шарады. Для чего один раз даже лег на пол – разыгрывалось «Похищение Европы». Светлан был быком, бокалы для шампанского изображали рога, а я – Европой. Но мы знали, каким серьёзным он может быть, когда занят своим делом, стихами, переводами и статьями.
Несомненно, сказалось то, что Светлан Андреевич был учеником Юрия Михайловича Лотмана, который отметил его талант в одном из писем, когда студент Семененко ещё не был известным поэтом. Его стихи лаконичны, безупречны по форме, одновременно изысканны и просты, легки для чтения, отличаются высокой культурой. Мы с Ритой Соловьёвой собрали их на сайте https://sv-semenenko.narod.ru/verses003.html
А что для вас было важно подчеркнуть, говоря о Яне Каплинском?
Глубокое философское содержание всех его текстов. И большая человеческая доброта, которую я почувствовала через эти тексты. Об этом говорят и близко знавшие его люди. Ян Каплинский, так же как и Светлан Семененко, любил природу, обожал свой хутор. Постоянно, даже когда был уже тяжело болен, слушал музыку, как рассказала его жена Тийа Тоомет. Светлый и интеллигентный человек. И очень скромный при всей своей известности.
Творчески и человечески смелый, широко мысливший, в душе космополит и гражданин мира, Каплинский не боялся, рискуя своей репутацией, в эстонской среде вступаться за русскую культуру, решился уже в пожилом возрасте писать на чужом языке. Опыт писания на русском, с юмором говорил Ян, позволил ему немного помолодеть и ощутить неопытность. Ян Каплинский считал это позитивным.
Вы были знакомы с Гоар Маркосян-Каспер?
Лично не была. Но благодаря общению с Калле Каспером много о ней узнала, хорошо представила её образ. Калле мне подарил целый рюкзак книг. И я прочитала практически все.
Какой текст на вас произвёл наибольшее впечатление?
Разумеется, знаменитая «Пенелопа», роман, который я помню ещё с его первой публикации в журнале «Звезда». Теперь я прочитала и продолжение, «Пенелопа пускается в путь», там, кстати, в нескольких фразах, вроде бы вскользь, но очень выразительно описаны (глазами сестры, которая и есть прототип Пенелопы) трогательные отношения Гоар и Калле, их душевное единение и интеллектуальная близость. «Пенелопа» – удивительное произведение, о котором уже написаны литературные исследования. Литературоведы сравнивают эту прозу с «Улиссом» Джеймса Джойса, «Пеной дней» Бориса Виана и, естественно, с «Одиссеей» Гомера. Об аллюзиях из «Одиссеи», в частности, образах незадачливых женихов, мне рассказал и Калле Каспер.
В марте 2018 года в Таллиннском университете прошли чтения памяти Гоар Маркосян-Каспер. Антиутопия «Париж был так прекрасен» о мусульманской экспансии во Франции тоже произвела на меня большое впечатление. Она перекликается с темой романа Елены Чудиновой «Мечеть Парижской Богоматери», который Гоар, по словам Калле, не читала. Интересны произведения, где есть любовная линия: романы «Елена» и «Кариатиды», повесть «Кармела». Роман «Memento mori» имеет особое значение, в нём не только опыт переживания болезни, но и глубокое раскрытие внутреннего мира героини Марго.
В архиве «Книжного вторника» есть передача о Людмиле Глушковской и её муже Ниле Нерлине. Вы были знакомы с Глушковской? Расскажите, пожалуйста, о ней.
Людмила Францевна была маленькой, худенькой женщиной, очень приветливой и простой в общении. Она красила волосы в ярко-рыжий цвет. Как вспоминает литературовед Татьяна Кузовкина, у неё была задорная улыбка, она совсем не походила на важную литературную даму. Тем не менее Глушковская в течение 25 лет (с 1994 по 2019 год) издавала один из крупнейших литературно-публицистических журналов в Таллинне, «Вышгород». На своих хрупких плечах она тянула «воловьих три воза», как написал в посвящении ей её супруг и помощник во всех делах Юрий Зотов (псевдоним – Нил Нерлин). Количество опубликованных Глушковской в «Вышгороде» авторов не поддается никакому подсчёту, к счастью, издан именной указатель публикаций. Главными авторами с первого номера были Юрий Михайлович Лотман, отец Александр Мень и Александр Исаевич Солженицын.
А я помню, что при этом Людмила Францевна почти не отказывала начинающим или малоизвестным авторам в публикациях, если считала их одарёнными. Она буквально создала литературное имя прозаику Борису Крячко, постоянно публиковала стихи Владислава Пенькова, обоих тогда мало знали в Эстонии. Особую симпатию Людмила Глушковская питала к мемуаристке Ксении Хлебниковой-Смирновой, она нас с ней и познакомила (посвящение Ксении Сергеевне есть в моём сборнике).
При этом издатель по-человечески любила своих авторов, помогала в житейских делах, а часто и материально, через фонды и от себя лично. Когда умер Борис Крячко, Людмила Францевна оплакивала его, как близкого родственника. Горячо сопереживала нам после раннего ухода моего друга и коллеги, старшего библиографа Национальной библиотеки Бориса Бурачинского. И поддержала мою идею писать воспоминания о нём. Я тоже была автором «Вышгорода». Людмиле Глушковской я обязана многими передачами, вышедшими ещё при её жизни. Про того же Бориса Крячко и его жену Ингрид Майдре, переписку которых она издала. Также Людмила Глушковская переиздала сборник Марии Карамзиной «Ковчег». Не думала, что доведётся писать сценарий о Людмиле Францевне…
Её книга памяти мужа «Печаль моя светла» – и грустная, и смешная. Как отметил в своей рецензии Калле Каспер, уникальность книги состоит в том, что в её центре – литературная переписка, письма двух филологов, которые шутки ради намеренно искажали слова. Люди начитанные и грамотные, они писали «чумудан», «гумага», «тубурет», «еродром», «прохвессорша», «тугаменты». Чтение доставит истинное наслаждение любому филологу. Но прелесть книги не только в этом. За шутками супругов спрятаны и нежность, и глубокие чувства, и яркие картинки быта восьмидесятых. В этих воспоминаниях я нашла для себя ключ к малопонятным до того стихам Нила Нерлина. Мне кажется, что он использовал в стихах, да и в прозе тоже, примерно те же приёмы, что и в переписке. И эта странность – именно от филологической искушённости.
Вы ежегодно приезжаете на литературный фестиваль имени Жуковского. Чем он вам дорог? Что вы в нём находите? Что он вам даёт?
В Тарту совершенно особая атмосфера, не похожая на нашу в Таллинне. Фестиваль проводит Людмила Казарян, которую я считаю замечательным поэтом. Эта маленькая женщина мужественно ведёт фестиваль уже много лет и справляется с этим прекрасно. Люда – хороший эксперт по поэзии, у неё есть вкус и критерии в отборе приглашаемых авторов. Думаю, что графоманов на нашем Жукфесте, как мы с нежностью его зовём, нет. Всегда можно узнать много интересного, обязательно появляется какое-то новое имя. Здорово встретиться снова с друзьями, побывать в магазине «Крипта» Игоря Розенфельда.
Тарту – это всегда интересные встречи, приятные прогулки, ведь по климату это почти южный город для жителя приморского ветреного Таллинна. Люблю бродить в Ботаническом саду. Хорошо пройтись по аутентичному и литературному (например, там живет писатель Мехис Хейнсаар, и он написал об этом книгу) Супилинну.
Расскажите о вашем отце, писателе Ростиславе Титове.
Публикации памяти отца начались сразу после его ухода в июле 2013 года, со статьи таллиннского журналиста и поэта Николая Караева. Она стала началом для большого эссе, которое опубликовано в «Новых облаках». Есть и передача о моём отце из цикла «Книжный вторник».
Поделюсь здесь личным, о чём раньше не писала. После ухода папы мне стала более понятна роль моей мамы, Фиры Титовой. Отец очень любил маму, но об этом как-то не принято было в нашей семье говорить вслух. Но он буквально жить без неё не мог, особенно в последние годы, когда болел. Ему становилось физически плохо, если она уезжала на день-два, хотя я всегда с удовольствием с ним оставалась.
А вообще, моя мать давала отцу полную свободу для творчества, они умели жить каждый своей жизнью. Мама доверяла папе, поддерживала его во всех литературных делах, хотя это не всегда способствовало материальному благополучию.
Теперь для меня мама – часть папы. Мы с ней часто его вспоминаем. И моя дочь Ася, когда гостит у бабушки, и они разбирают домашний архив, с интересом читает дедушкины шуточные посвящения маме и напечатанные на машинке стишки «для личного употребления», смотрит фотографии, для некоторых купила красивые рамки. Я заметила, что папина любовь к маме отразилась в его прозе. И даже сделала маленькое литературоведческое открытие – его любимая героиня Рита в последнем романе трилогии о моряках («С тобою рядом человек», «Бросить камень», «Земля под ногами») становится похожей на маму. Даже оранжевый купальник Риты – такой был у мамы в наших поездках на южное море.
В вашем сборнике «Лето балтийской жизни» много текстов посвящено людям, которые уже ушли. Расскажите, пожалуйста, об этих людях и почему вы хотели посвятить им те или иные тексты? Почему считали важным это сделать?
Ну, во-первых, это очень дорогие мне люди. Как Александр Дормидонтов, как Светлан Семененко и, само собой, отец и тётя. И многих героев «Книжного вторника» я знала лично. С правозащитником и поэтом Алексеем Семёновым, например, мы в 2020 году ещё общались, он мне подписал книжку. В 2024 году я писала о нём сценарий и беседовала уже только с его женой Ларисой… Это желание, конечно, сберечь память о человеке, сохранить его образ для других. А также православное понятие, что Бог не есть Бог мертвых, но живых. Хочется верить, что покойные в другом мире живы и слышат наши молитвы. А почему это меня так сильно захватывает? Может, потому, что вообще стихи часто рождаются из невозможного, несбыточного. Поэт всегда хочет ухватить что-то ускользающее. «Чем незримей вещь, тем оно верней, что она когда-то существовала / на земле, и тем больше она – везде» (Иосиф Бродский).
В вашей книге есть тексты, написанные на религиозную тему. Это поиск каких-то смыслов, или всё же это выражение каких-то своих эмоций?
Для меня, скорее, выражение эмоций, обычная лирика. Я не «православный поэт», а просто поэт и человек, православный по вероисповеданию. Писать о вере и Церкви для меня естественно, как и писать о любви, о друзьях, о животных, о природе и так далее. Хотя, конечно, ответственность тут выше. Иногда молитва выглядит как стихи или наоборот. Надеюсь, что я не слишком согрешила в своих стихах, время покажет.
Оля вы признались мне, что стихотворения утешают вас. Прошлый наш разговор я назвал вашей строкой – «Но не запрещаю надежде». Поэзия даёт ли вам надежду?
Конечно, даёт. И надежду, и веру, и любовь. Если наступили тёмные времена, тебя уволили с работы, ты теряешь близких, подступает старость, стихи всегда остаются, иногда на фоне испытаний они становятся даже лучше. Поэзия – это то, что не изменит никогда.
Фото: Евгения Парв
Ссылки на передачи из цикла «Книжный вторник» Латвийского Радио 4:
Передача памяти Владислава Пенькова. Автор сценария – Марина Викторова. https://lr4.lsm.lv/lv/raksts/knizhniy-vtornik/vnutrenee-nebo-vladislava-penkova.a143020/
Передача памяти Веры Шмидт:
https://replay.lsm.lv/ru/klausies/statja/lr/171544/vera-smidt-sovremennica-bunina-i-lotmana
Передача памяти Бориса Назаревского:
https://lr4.lsm.lv/lv/raksts/knizhniy-vtornik/etnograficheskaja-proza-borisa-nazarevskogo.a187321/
Передача памяти Светлана Семененко:
https://lr4.lsm.lv/lv/raksts/knizhniy-vtornik/pamjati-svetlana-semenenko.a144300/
Передача памяти Яна Каплинского:
https://lr4.lsm.lv/lv/raksts/knizhniy-vtornik/yan-kaplinskiy.-poet.-patriot-estonii.-grazhdanin-mira.a152230/
Передача памяти Гоар Маркосян-Каспер:
https://lr4.lsm.lv/lv/raksts/knizhniy-vtornik/goar-markosjan-kasper-i-kalle-kasper.-istorija-lyubvi-i-tvorches.a184346/
Передача памяти Людмилы Глушковской и Нила Нерлина:
https://lr4.lsm.lv/lv/raksts/knizhniy-vtornik/lyudmila-glushkovskaja-i-nil-nerlin-prostranstvo-lyubvi-i-pamjat.a202321/
Передача памяти Ростислава Титова:
https://lr4.lsm.lv/lv/raksts/knizhniy-vtornik/rostislav-titov-pisatel-marinist-shturman-sudovoditel-lirik-v-pr.a158928/